История знает немало великих захватчиков. Римляне с боями дошли в Персию и Шотландию. Монголы уничтожили 10 % населения Земли. Викинги вырезали руны на камнях Нового Света и в константинопольском соборе Святой Софии. Но ни один народ не был так страшен в обороне, как вьетнамцы. Скромные крестьяне и рыбаки на своей земле побеждали монголов, китайцев, европейцев, американцев.
На территории нынешнего Вьетнама цивилизация зародилась примерно в 3 тысячелетии до нашей эры. Тогда на земле, зажатой между горной грядой и морем, поселились племена вьетов. С июля по сентябрь они страдали от наводнений, в перерывах между сезонами дождей — от гнетущей жары и засухи.
Вьеты разводят буйволов, ловят рыбу в реках Хонгха и Меконг, но главное — выращивают рис. Гористая местность заставляет строить поля-террасы на склонах и сложные оросительные системы. Местные жители рано учатся ирригации: роют каналы, перемещают миллионы кубометров земли, перевозят тяжелые грузы на лодках-джонках.
Задачи, требующие совместного труда и единого управления, сплотили общины в государство. И светская, и религиозная власть в нем принадлежит одному богу-императору. Коллективизм и безоговорочное подчинение приказам — в будущем эти качества станут оружием вьетов.
В распаханные долины, чтобы пограбить селения, регулярно спускались племена с гор. Древнее противостояние зафиксировано в легенде о малыше Тхань Зонге, сложенной крестьянами несколько тысяч лет назад.
Три года после рождения младенец лежал на топчане и выглядел безнадежно больным, но при нападении варваров съел 10 корзин с рисом и вырос за одну ночь. Чудо-богатырь сел на железного коня, взял в руки железную нагайку и повел в атаку погонщиков волов, рыбаков и землепашцев. Горцы были разбиты.
В реальной жизни для защиты от набегов приходилось строить крепости-улитки: земляные валы и водяные рвы закручивались вокруг них спиралями. С высоты валов защитники расстреливали нападающих из самострелов. За право называться изобретателями этого оружия вьетнамцы спорят с китайцами.
Тем временем, Ши Хуанди стал первым правителем, объединившим под своей властью враждующие китайские царства. В 230 году до нашей эры армия империи Цинь вторглась во вьетское государство Аулак.
Волны экспансии с севера будут накатывать на вьетов еще более 1500 лет. Кроме огня и меча, китайцы принесут соседям даосизм и конфуцианство, научат выращивать тутового шелкопряда, производить стекло и делать водоотталкивающую бумагу. Китайские чиновники еще до нашей эры проведут среди вьетов перепись населения, внедрят налоговую систему и проложат на юг дорогу с постоялыми дворами через каждые 20 километров. Но какой ценой…
Партизанская война не прекращалась никогда. Китайские воины месяцами не снимали кольчуг и повально вешались, не имея больше сил терпеть местный климат, ужасы рукопашных стычек и бесконечную работу по транспортировке грузов через джунгли.
После смерти императора Ши Хуанди его империю разорвали крестьянские восстания и чиновники-сепаратисты. Пала династия Цинь, зато пришла Чьеу, а потом Хань. Сменялись царства и полководцы, а вьеты не прекращали попыток сбросить ярмо.
В 40 году нашей эры сестры Чынг Чак и Чынг Ни повели на борьбу с китайцами племена вьетов, кхмеров, тунов, бахнаров. На три года страна была очищена от чужеземных солдат и чиновников. Когда с севера пришла карательная армия, сестры кинулись в реку. За следующие 800 лет в регионе вспыхнули 14 крупных восстаний, и трижды ханьские оккупанты оказывались на грани краха.
В 938 году вьеты наконец победили. Молодой сын вождя Нго Куен собрал партизанские отряды в армию и быстрым рейдом занял крепость в устье реки Бач Данг. Оттуда видна была стоянка вражеского флота. Под покровом ночи готовилась западня: крестьяне валили лес, ковали железные наконечники и насаживали на пики, а ныряльщики за жемчугом и рыбаки вбивали частокол на отмелях, перекрывая горло реки.
Во время прилива сотни легких плоскодонок проскользнули поверх ловушки, осыпав тяжелые гребные суда противника стрелами и камнями из пращ. Китайцы налегли на весла и во время погони напоролись на колья. Потеряна была половина флота, утонул наместник Хуан Цао. Нарушив управление и снабжение оккупационных войск, вьеты вырезали один гарнизон за другим.
Тысячелетнее иго пало. Победители основали государства Дайвьет и Тямпа.
Весной 1287 года монгольский хан Хубилай смотрел с пограничного перевала на лежащий в утренней дымке Дайвьет. Рисовые поля до горизонта, пальмы и фруктовые сады, запасы бетеля и шелк — все это должно было принадлежать ему. Здесь должны были кормиться десятки тысяч людей и коней, направляющихся на юг. Цель — завоевывать земли до «последнего моря», как завещал дед Чингисхан.
Конница Хубилая уже приходила сюда три года назад. Тогда воины Дайвьета отправили семьи в горы, а сами отчаянно бились в джунглях и на затопленных рисовых полях, где всадники не имели преимуществ. Местные не сдались даже после потери столицы, а тропические болезни, паразиты и змеи косили захватчиков так же результативно, как стрелы.
Но в этот раз все должно быть иначе. В войске 40 тысяч лучших в мире всадников, завоевавших Китай, Корею, Персию, Малую Азию, Сибирь и далекую Русь. С ними почти 60 тысяч вспомогательной пехоты и еще больше слуг, носильщиков, землекопов. 650 судов адмирала Омара высадят десант, который должен зачистить побережье, построить порт и атаковать вьетов со стороны моря. Основные силы ведет старший сын Хубилая, хан Туган. Это он в 1285 году разорил столицу Дайвьета, город золотых пагод Тханлонг.
Но первые же недели войны перечеркнули планы захватчиков. Все люди ушли в горы, прихватив с собой животных. Посевы срублены мечами, плотины спущены и пробиты, посадки пальм и бетеля засыпаны известью. Фураж для лошадей засеян дурманными травами, пашня вытоптана, мосты разрушены. В хранилищах не было ни рисового зернышка, в колодцах плавали трупы буйволов. По рекам дрейфовали плоты с привязанными к шестам телами крестьян, казненных за отказ уничтожить свое хозяйство и уйти в горы. Много плотов.
Потери, потери, потери — от болезней, от яда, от засад. Битва у излучины реки Дамо и штурм крепости Ванкиеп не принесли желанной победы монголам: армия Дайвьета уклонялась от решающего сражения, а партизаны продолжали терзать тылы. В захваченной столице амбары тоже оказались пусты, и в отместку захватчики сожгли Тханлонг до основания.
С побережья тоже поступают драматические для монголов вести. Флот вошел в речную паутину, начал блудить, натыкался на плотины и запруды, пока не попал на вбитые в дно Бач Данга железные пики. Уловка трехсотлетней давности сработала снова. Разгром довершили пропитанные смолой лодки вьетов и пороховые ракеты. Фураж, запасы еды, связки стрел — что не утонуло, то сгорело.
Отступление в Китай стало кошмаром: бушевали эпидемии, трупы покрыли дороги. Из 300 тысяч участников вторжения до дружественной провинции Юньнань добрались едва 100 тысяч.
