В 16-17 веках, когда умирали средневековые порядки, в Европе появилась особая порода людей. Профессиональные бойцы научились зарабатывать на болезненном стремлении аристократов проучить своих обидчиков.
Во Франции их называли бретерами или спадасенами, в Италии – брави. Убийство на поединке они сделали своей работой. Кем были и кого били дуэлянты-киллеры? Сначала надо разобраться с происхождением самой дуэли.
С 13 века «божий суд» в Европе начал терять популярность. Принцип «кто сильнее, тот и прав» противоречил христианскому учению, и в 1215 году католическая церковь запретила священникам благословлять участников судебных поединков. К давлению присоединились светские власти. В 1231 году все виды «божьего суда» запретил император Священной Римской империи Фридрих II. Новые правила внедрялись медленно, но уже в 16 веке судебные поединки стали очень редкими.
Знать воспринимала запреты, как покушение на традиции, однако сопротивляться не могла. К этому времени дворянство уступало позиции на всех фронтах. В мирной жизни монархи все больше опирались на купцов и банкиров, юристов и чиновников. А на поле боя пули аркебуз и ядра пушек, направляемых простолюдинами, обесценили рыцарскую отвагу и искусство обращения с холодным оружием.
Даже в среде самой аристократии влияние старых родов слабело. За верную службу монархи наделяли титулами представителей городских верхов, которые размывали благородное сословие и противостояли феодалам. Так, во Франции путь из буржуа в дворяне мог лежать через собрание нотаблей, периодически созываемое королем для обсуждения важных государственных вопросов.
Подчиниться решению королевского судьи или признать равенство со вчерашним лавочником — это казалось для многих дворян немыслимым. Обостренное чувство собственного достоинства и стремление аристократов сохранить влияние породили дуэли.
Власть монарха и государственная машина могли возвысить человека или лишить его свободы, дать богатство или превратить в бродягу. Но честь — эфемерная и убийственно реальная — находилась вне пределов их компетенции. Потому конфликты среди дворян часто решались самими дворянами при помощи шпаги и кинжала. Повод мог быть принципиальным или мелочным, то есть любым: спор о политике, неудачная шутка, случайное столкновение, карточный долг, соперничество за женщину.
В начале 16 века дуэльная культура в самом ее бескультурном варианте появилась в Неаполитанском королевстве. Здесь схватку называли «бой в кустах» или «бой по-звериному». На вызов нужно было отвечать немедленно. Дрались без доспехов, без лишних свидетелей, насмерть, имеющимся при себе оружием (обычно, шпага и кинжал). Во многих случаях участники поединков защищали чужую честь или чужие коммерческие интересы. Руками подручных брави разбирались между собой главы богатых городских кланов.
Новый тип поединка без рыцарского снаряжения и рыцарских условностей привел к возникновению фехтовальных школ. Вскоре вместе с итальянскими тренерами и наемными солдатами он проник во Францию. Здесь во второй половине 16 века дуэли стали эпидемией.
«Самосуд», «оскорбление властей», «покушение на права монарха» – как только не называли дуэли. Наказание за них на бумаге было строгим и могло сочетаться с пятнанием чести: лишение дворянства, конфискация фамильного имущества, позорные столбы и, наконец, позорная казнь через повешение. На практике до крутых мер доходило нечасто – правители были склонны проявлять милосердие к своим благородным подданным. Однако существуют и примеры показательной строгости.
В 1627 году король Людовик XIII по настоянию кардинала Ришелье отказался помиловать представителей двух знатнейших аристократических семей. Одним из казненных был герой войны, участник 23 дуэлей Франсуа де Монморанси-Бутвиль, другим — его постоянный секундант Франсуа де Ромадек. В своем «Политическом завещании» Ришелье потом объяснял, что таким суровым образом хотел «положить конец беспрерывной череде дуэлей».
Впрочем, со временем появились люди, которые научились извлекать для себя материальную выгоду на грани преступления и закона, буквально на лезвии клинка. Профессиональными дуэлянтами становились безземельные дворяне, бедовавшие младшие сыновья аристократов. Другие были мошенниками, не имевшими права на ношение шпаги, или наемными убийцами, купившими офицерский патент.
Преподаватели боя на шпагах, постоянные секунданты, знатоки обычаев и дуэльного кодекса — вся жизнь подобных людей вращалась вокруг «сражений чести». Сегодня подвыпившего юнца могли ткнуть клинком за церковью, чтобы забрать сапоги. Завтра его убийца вызывал на бой герцога, чтобы проткнуть по заказу. Работу их облегчало распространенное среди дворян предубеждение против фехтования. Искусство парировать удары считалось ловкостью, тогда как настоящую победу надо было добывать храбростью.
О бретерском рынке косвенно можно судить по популярности дуэлей в принципе: за двадцать лет правления Генриха IV в поединках погибли до 10 тысяч французских дворян — больше, чем на полях войн за тот же период.
Во времена расцвета поединков на шпагах секунданты были участниками схваток, и с каждой стороны могли драться по 10–20 человек. Победитель в одной паре бросался помогать своим компаньонам. Государство пыталось искоренить дуэли вообще, но особое негодование властей вызывало ремесло профессиональных дуэлянтов. 1 сентября 1679 года во Франции вышел королевский эдикт, запрещающий бретерам сражаться за незнакомцев. Ведь в секунданты нередко брали отличных бойцов, чтобы спрятаться за их спиной.
Важно понимать, что благородство и дуэль считались несовместимыми. Оставить жизнь противнику означало изощренно унизить его. Сражались до смерти, не брезгуя вероломством. Сломавших шпагу, упавших, раненых добивали.
Взять хотя бы легендарную «дуэль миньонов» в Париже 27 апреля 1578 года. Приближенные (миньоны) короля Франции Генриха III бились с тремя сторонниками герцога де Гиза. Маркиз де Можирон в раздражении проткнул долго молившегося перед боем виконта де Рибейрака и сам получил смертельный удар в ответ. Граф де Келюс забыл дома кинжал и надеялся, что противник отбросит свой, но барон д’Антраг не стал миндальничать и нанес ему 19 точных ударов.
История сохранила не слишком много имен бретеров: они не искали славы, которая могла привести на эшафот. Тем не менее, известна история успеха Шарля де Ользона. Попав в долговую кабалу, он после трех заказных поединков выкупил родовое поместье, а доведя число боев до десяти, смог уйти на покой с неплохим доходом.
Итальянский наемник по имени Пома стал известен благодаря покушению на венецианского историка и юриста, критика папства Паоло Сарпи. В 1607 году бравый брави трижды ударил кинжалом ученого, прогневившего папу Павла V. Сарпи, глядя на свои раны, сказал: «Узнаю стиль Римской курии». Ученый прожил еще 15 лет, но карьеру Помы это не испортило. Он не прятался ни от кого в Риме, получал новые заказы, а со временем даже заработал персональную пенсию от вице-короля Неаполя.
Время бретеров в основном закончилось после Наполеоновских войн. Пришла эпоха Просвещения, изменились времена и нравы. Уже в 18 веке дуэль стала более ритуализированной и куда менее кровавой, зато государственная власть стала жестче защищать свою монополию на насилие. Ремесло профессионального дуэлянта утратило смысл.
В апреле 1967 года между двумя депутатами Национального собрания Франции состоялась последняя известная дуэль на рапирах. Голлист Рибьер бросил вызов социалисту Дефферу, назвавшему его «болваном» во время дебатов, получил два укола в плечо — на этом все и закончилось.
К востоку от Европы, на территории Российской империи, даже в 19 веке не сложился еще единый дуэльный кодекс. Носителями знаний в этой сфере были отчаянные любители дуэлей. Их тоже называли бретерами, хотя они не получали за убийства денег:
