Народное повстанческое движение опрышек было направлено против крепостного права и произвола крупных землевладельцев — так писала официальная советская история. WAS копает глубже.
«Русины на всякое лукавство готовые злодеи», — писали в 1569 году австрийские инспекторы. Они с трудом унесли ноги от опрышков, промышлявших грабежом на дороге из Станиславова [современный Ивано-Франковск].
Земли Галичины и Закарпатья были головной болью для любой власти, будь-то Венгрия, Литва, Польша, Трансильвания или Австрия. Отобрав территорию у соседей, новые правители устанавливали новые порядки и повинности, разоряя местных жителей. В 15—16 веках на западе Украины распространяется крепостничество. Край повергнут в глубокий многовековой кризис.
«Австрия застала [в 18 веке] Галичину в огромном запустении, без школ … дорог … больших городов … промысла, торговли, с бедным и полностью порабощенным польской шляхтой сельским населением…», — писал историк Василь Верига.
Бедность и криминал шли рука об руку. Давление феодалов вызвало серию мятежей, мощнейшим из которых было восстание Мухи и Борули 1490–1492 годов. Крестьяне жгли усадьбы, убивали хозяев. События завершились традиционным погромом от шляхты и наемников. Предводителей бунта казнили, селян разогнали.
Однако уже в 1498 году первые отряды опрышков начали грабить бояр и богатых арендаторов земли в Прикарпатье. Но что они отдавали бедным? Достоверных свидетельств мало. Зато есть огромное количество легенд, поэм, романов и, как следствие, искаженных фактов.
Почему «опрышки»? Название созвучно со словами «опрыч» (в стороне), «опрыск» (скала), «опрысклывый» (несдержанный). Но есть и менее поэтичная, зато более вероятная версия.
Тамила Высицкая в книге «Опрышки: легенды и действительность» пишет, что до 19 века документация в этом регионе велась на латинском языке. В документах Речи Посполитой часто встречалось слово «oppressor» — нарушитель, притеснитель. Возможно, этот канцеляризм попал в народную речь и закрепился в ней.
Выходец из состоятельной семьи Грыгор Пынтя родился в 1670 году. В 1698-м объявлен вне закона. За голову Пынти была назначена в 500 талеров [≈12,5 кг серебра]. Погиб в 1703-м, приняв участие в венгерском восстании против власти Габсбургов.
Бытует мнение, что опрышками были исключительно представители украинских этнических групп — бойки, лемки и гуцулы. На самом деле, присоединиться к ним мог любой авантюрист.
Известный опрышок Григор Пынтя [Пынтя Храбрый] был по происхождению румыном и до старта бандитской карьеры служил в австрийском гарнизоне.
В одном из архивов земского суда Австрии было найдено объявление 1837 года о розыске карпатских бандитов Мойши Янкеля Райзнера, Сруля Мендель Шора, Герша Мендона и Берля Леви. Дата совпадает с очередной волной активности опрышков. В некоторых легендах говорится о сотрудничестве опрышков с цыганами, но конкретных свидетельств этого не найдено.
Опрышки никогда не испытывали дефицита кадров, но приток людей стимулировала не одна только тяга народа к справедливости. Опрышничество было простейшим способом сбежать от феодального гнета и неплохо заработать. Отжатое у поляков, евреев и австрийцев имущество делилось между членами банд.
В 70-х годах 18 века мужское население Гуцульщины массово шло в опрышки и для того, чтобы уклониться от всеобщей воинской повинности. Австрийский журналист Мартин Поллак в книге «На Галичину» писал, что при приближении драгунов к селу, гуцулы бежали в горы и непролазные карпатские заросли. Не поймали — повезло, можно спокойно возвращаться домой, как только рекрутеры уйдут.
Будучи все-таки записанным в армию, гуцул дезертировал при первой возможности. Тогда уже домой идти было нельзя. Защитой и семьей становилась банда.
В романах и поэмах опрышки грабили только богатых врагов, а убивали из необходимости, не трогая женщин и детей. Если бы так…
Летом 1704 года на Косов напали опрышки Григора Пынти. В день нападения арендатор Гдаль Мошкович шумно справлял в городе женитьбу сына Лейбы. Опрышки устроили ту еще «Красную свадьбу»: жениху отрубили руку и голову, жену и сына одного из гостей обезглавили, нескольких детей из семей богатых арендаторов зарубили.
В Центральном историческом архиве Львова хранится протокол со списком награбленного: «В доме Гдаля взято жемчуга … шнуров двенадцать, за которые даны золотых тысячи двести … кораллов шнуров два, на которых было дукатов четыре, в каждом дукате по два красных золотых, стоимостью золотых тридцать пять; короны одна золотая, другая серебряная, дано за них золотых девяносто; пиховки [ножны] серебряные две стоимостью золотых тридцать четыре … Сыну Гдалевому Лейбе взято из ящика ложек серебряных стоимостью золотых тридцать два, кубков серебряных два стоимостью золотых пятидесяти пяти, два шнура кораллов с жемчугом, между которыми была золотая штучка, обсаженная рубинами, стоимостью золотых двести двадцать; жупан из камки [иранская шелковая ткань с цветными узорами] стоимостью золотых восемнадцать».
О самой известной личности движения опрышков известно совсем мало достоверных фактов. Он родился в Печенежине, имел брата Ивана и жену, в первой половине 18 века разбойничал. В хрониках пострадавших сел Карпат, Буковины и Подолья подробно перечислены жертвы: ограбленные торговцы, убитые польские помещики, изнасилованные боярские дочки.
Во время похода на Борщев [сейчас — Тернопольская область] Олекса Довбуш напал на усадьбу польского магната Константина Злотницкого, который был известен садистским отношением к селянам. Довбуш долго пытал пана, перед тем как убить. В следственных материалах официально зафиксирована фраза Довбуша: «…Не за деньгами твоими я пришел-сми суда, а по твою душу — чтобы ты людей бирше не мучил. И не проси, и не трать слов зря — все равно умрешь в лютых муках». После смерти магната опрышки ничего не взяли из его особняка.
Довбуш был убит в 1745 году космачским гуцулом Степаном Дзвинчуком. Вот и вся историческая информация.
Олекса частенько захаживал к жене Дзвинчука. Когда опозоренный муж узнал об этом, то сам отлил серебряную пулю и освятил ее у 12 священников на 12 службах. Это уже легенда.
Последним мстителем карпатских лесов стал Никола Шугай. После побега с фронта Первой мировой простой парень из села Колочава стал легендой поствоенных Карпат. Погиб Никола вместе с братом Юрием в 1921 от рук своих побратимов, которых подкупили чешские жандармы.
