Давление государственной машины многих ломает, а подростков заставляет бунтовать. Свои неформалы имелись и в Третьем Рейхе. Жесткие были ребята — и с ними тоже не церемонились.
Молодежная организация появилась в НСДАП еще в 1922 году, тогда подростки ходили на митинги и дрались с политическими врагами. Через три года после того, как Гитлер возглавил правительство Германии, членство девочек и мальчиков в национал-социалистических организациях стало обязательным. Семь миллионов надели униформу.
Путь немецкого пионера выглядел так. Мальчики с 10 лет вступали в «Дойчес Юнгфольк», с 14 лет — в «Гитлерюгенд», с 17 до 18 лет они занимались преимущественно военной подготовкой. Девочки шли в «Юнгмедельбунд», затем в «Бунд дойчер медель», а по достижению совершеннолетия их агитировали вступать в «Германский трудовой фронт» и записываться на курсы медсестер. Впрочем, основной задачей, которую государство ставило перед молодыми женщинами, было рождение здоровых румяных арийцев.
Разделение полов даже во время отдыха, марши, парады, спорт, соревнования, ритуалы, походы и лагеря на природе — это развлекало, оздоравливало и учило послушанию. Регулировались музыка, досуг и одежда. Запрещались несанкционированные вечеринки и платья выше щиколотки. Для нежелающих шагать строем оставалась одна лазейка — рано бросить школу и до 17 лет не попадать в поле зрения государства.
Немецкая традиция молодежных объединений старше нацизма. С конца 19 века в Германии начало формироваться движение «Вандерфогель». Подростки интересовались фольклором, ходили в походы и пели у костра. После Первой мировой войны они раскололись на множество групп, некоторые из которых впоследствии поддержали нацистов.
Суровое экономическое положение Веймарской республики выдавливало молодежь в маргинес и мелкий криминал. По всей стране собирались банды, которые газеты прозвали «Бандами Кольца». Отдельные группировки выбирали себе звучные названия: «Красные Апачи», «Черная Любовь», «Черный Флаг», «Ковбои».
«У них были извращенные и беспокойные лица хулиганов с очень странными головными уборами: черными или серыми „чаплинскими“ котелками, шляпами для пожилых женщин с поднятыми полями, украшенными страусиными перьями и медалями», — описывал встречу с молодыми берлинцами французский анархист Даниэль Герен в 1932 году.
Вольница закончилась с приходом к власти Гитлера. Чтобы не попасть в тюрьму или на виселицу, хулиганам пришлось открывать для себя новый фронт борьбы.
Избегавшие официоза юноши и девушки выбирали субкультуру, названную «Пиратами Эдельвейса» (изображение горного цветка многие носили на одежде). При этом отдельные группы все так же выдумывали себе оригинальные прозвища: «Навахос» в Кельне или «Банда Шамбеко» в Руре.
Лихо заломленные мятые шляпы с разноцветными булавками, шейные платки, клетчатые цветастые рубахи, кольца с оскаленными черепами — у парней. Девчонки — в платьях до колен, с распущенными волосами, с гитарами. Они разительно отличались от своих серо-коричневых сверстников из государственных организаций.
В ряды несогласных влились и поклонники американской культуры — свингъюгенды. Нацистская пропаганда осуждала «дегенеративную джазовую музыку» и «развратные танцы», но далеко не все молодые люди хотели слушаться дядю Геббельса. Свингъюгенды подсмотрели свой стиль в американском кино, носили щегольские костюмы и шляпы, а в разговорах использовали англицизмы.
Ходили слухи о сексуальной распущенности и проституции среди «Пиратов Эдельвейса», но зачастую их распускали члены «Гитлерюгенда». К 1938 году уличные стычки между ними стали регулярными, дело доходило до ножей и кастетов.
Задержанных полицией «пиратов» ставили на учет, брили головы, как тунеядцев отправляли на общественные работы. С началом войны их стали отправлять на фронт или в лагеря у города Моринген в Нижней Саксонии. Неформалы ответили уходом в подполье, покидали учебные заведения, избивали до полусмерти патрули «Гитлерюгенда» и, чтобы не попасть на ненавистную войну, прятались в подвалах разрушенных бомбами домов.
Подпольные группировки пополнялись беглыми военнопленными, евреями с фальшивыми документами, детьми казненных коммунистов и социал-демократов. «Пираты» распространяли листовки, антивоенные плакаты и планировали акты саботажа (часто похожие на грабеж). В полуголодной военной Германии они занимались подделкой продовольственных карточек, кражами в портах, фарцовкой. В Кельне в результате налета на склад добыли около двух тонн маргарина и смальца, назвав операцию «Масляный рейд».
К 1944 году начались вооруженные акции — группа из кельнского района Эренфельд подстрелила местного руководителя отделения НСДАП, начала покупать или воровать оружие и взрывчатку. Ее лидер, 23-летний уклонист Ганс Штайнбрюк, по кличке «Бомбардировщик Ганс» планировал взрывы в здании гестапо, и отдал приказ застрелить начальника полиции Кельна.
Это стало концом «Пиратов Эдельвейса», хотя уже к сентябрю 1942 по всей стране шли облавы, были задержаны около 700 человек. В октябре 1944 Ганса Штайнбрюка и 12 его «пиратов», включая двух несовершеннолетних, повесили по личному приказу шефа имперской безопасности Гиммлера. Всего четыре месяца спустя Кельн заняли американцы.
Окончание войны тоже не принесло «Пиратам Эдельвейса» желанной свободы. Неформалов начали активно привлекать в политику. Многие «пираты» не желали сотрудничать ни с коммунистами, ни с новыми американскими и британскими военными администрациями. Дело снова дошло драк с патрулями, хулиганства и судебных приговоров.
В апреле 1946 года военный суд Ильцена в британской оккупационной зоне приговорил некоего Хайнца Д. к смертной казни за «активное участие в осуществлении гнусных замыслов „Пиратов Эдельвейса“». Правда, казнь в итоге заменили тюрьмой. В советской зоне оккупации с «пиратами» не церемонились, как и с любым другим инакомыслием, — им грозило до 25 лет тюрьмы.
Это все продлилось недолго. Выжившие бунтари выросли и разбрелись кто куда, уступив место молодым. В 1984 году израильский национальный мемориал Холокоста «Яд Вашем» признал праведниками мира троих «пиратов», в том числе и повешенного в Кельне 16-летнего Бартоломеуса Шинка. Шестеро выживших членов банды позже были награждены одной из высших наград ФРГ – Федеральным крестом «За заслуги».
