Пойти на службу к врагу, бороться с прессой, спланировать массовое убийство, нарушить клятву Гиппократа, применить бактериологическое оружие — все эти поступки осуждаются в современном мире. Но они оправдываются историей, если были совершены ради борьбы с оккупантами.
В Европе первой половины 20 века Чехословацкая республика была, возможно, самым демократичным и социальным государством. Высокий уровень гражданских свобод, толерантность, защита национальных меньшинств, свобода вероисповедания и языка — вот почему осесть там среди эмигрантов считалось особенной удачей. Правление президента-философа Томаша Масарика осталось в памяти «золотым веком» страны.
Идиллия была разрушена Мюнхенским договором 1938 года. В надежде избежать большой войны Франция с Великобританией поддались шантажу нацистской Германии и вынудили Чехословакию отдать Судетскую область, населенную преимущественно немцами.
«Это последнее территориальное требование, которое я должен выдвинуть в Европе», — заявил Гитлер с трибуны берлинского Дворца спорта.
Чехословакия потеряла богатый регион с почти 5 миллионами жителей и мощными укреплениями. После этого часть земель от ослабевшей страны откусили Польша и Венгрия, а 14 марта 1939 года от нее откололась Словакия.
Уже на следующий день республика перестала существовать. 15 марта 1939 года на встрече в Берлине Гитлер предложил президенту Эмилю Гахе выбрать, как именно будет оккупирована Чехия: «в сносной манере» или «с использованием всех средств». Геринг пригрозил бомбить Прагу. Через неделю Гаха оклемался после сердечного приступа и обнаружил себя на должности президента Протектората Богемии и Моравии в составе германского Рейха.
Символическим премьер-министром символический президент назначил генерала Алоиса Элиаша, бывшего министра транспорта Чехословацкой республики. Тот считался честным человеком и патриотом, а также был знаком с руководителем исполнительной власти автономии — немецким рейхспротектором Константином фон Нейратом. Теперь, когда дела у истерзанной страны шли плохо, такими связями пренебрегать не следовало.
При сочувствии Гахи Элиаш наладил связи с чехословацким правительством в изгнании, с подпольной организацией «Оборона нации» и сформировал собственную группу для передачи разведданных антигитлеровской коалиции. Но этого было мало. Деятельная натура премьер-министра толкала его принять непосредственное участие в борьбе с захватчиками.
Алоис Элиаш спланировал применение бактериологического оружия.
Первой мишенью был выбран группенфюрер СС Карл Герман Франк, статс-секретарь и руководитель карательных органов Протектората. Тот любил лошадей и много времени проводил в седле. Элиаш совместно с врачами и конюхом Франка разработал операцию по заражению нациста лошадиным сапом. План сорвался, когда конюха внезапно уволили. Но идея не была забыта.
Внимание премьер-министра переключилось на руководителей ключевых пронемецких СМИ: Карела Лажновского, Эмануэля Вайтауэра, Владимира Крыхталека, Ярослава Кршемена, Владимира Рыбу, Вацлава Цргу и Карела Вернера. Должности были хлебными, и коллаборационисты честно отрабатывали плюшки.
Шеф-редактор «Чешского слова» Карел Лажновский родился в бедной шахтерской семье, вынужден был работать с 15 лет. Ездил по Европе, подрабатывая мойщиком посуды. Социальные реформы Третьего рейха показались ему воплощением фантазий об идеальном государстве. Вернувшись в Чехословакию, Лажновский переквалифицировался в журналиста. В заметках громил коммунистов и евреев, восхвалял национал-социализм.
Главный редактор «Чешского вечернего слова» Эмануэль Вайтауэр когда-то переводил на чешский Толстого и Горького, Хемингуэя и Уэллса. Начинал как анархист, затем стал коммунистом. Встречался с Лениным, стоял у истоков местной компартии, был выслан из США за подпольную политическую деятельность. Затем Вайтауэр разругался с новым главой чешской компартии и стал таким же страстным нацистом, каким был до того коммунистом.
Спринтер Владимир Крыхталек после окончания спортивной карьеры писал о легкой атлетике в еженедельнике «Спорт. Народная газета». Затем работал корреспондентом в Китае и Франции, затем в Советском Союзе и Югославии. После оккупации возглавил Национальный союз журналистов. В статьях нападал на второго президента Чехословакии Эдварда Бенеша и правительство в изгнании, а также рекламировал сотрудничество с нацистами.
В общем, каждый из приглашенных на аудиенцию к премьер-министру был яркой индивидуальностью.
Алоис Элиаш готовил встречу в Коловратском дворце Праги. Чтобы гости запомнили событие, он попросил помощи у своего лечащего врача, уролога Милоша Клики, а тот привлек директора Института бактериологии Карлова университета Франтишека Паточку.
Паточка принес три шприца. В одном был органический яд ботулотоксин, в других — бактерии тифа и туберкулеза. Доктор любезно рассказал, как использовать это оружие, чтобы не умереть самому.
18 сентября 1941 года по дороге во дворец Элиаш свернул в знаменитый магазин деликатесов «У Липперта», где взял десяток бутербродов с сардинами. Весь шприц с ботулотоксином впрыснул в один бутерброд, содержимое двух шприцов с тифом и туберкулезом были честно поделены между оставшимися.
Премьер-министр вынес блюдо в зал, лично угостил журналистов и проследил, чтобы отведал каждый.
На третий день после светского раута появились новости о болезни гостей. Симптомы разнились — расстройство желудка, обмороки, даже кома — но проявлялись они синхронно. Стало ясно, что в Коловратском дворце случилось нечто подозрительное. За содействие в поимке неизвестных отравителей пражанам обещали автомобиль Volkswagen. Впрочем, расследование саботировали даже немцы: прибывший в Прагу доктор Генрих Эрнст из Гумбольдтского университета не стал публиковать результаты своих поисков источника заражения.
По итогам банкета умер только Карел Лажновский из «Чешского слова». Остальные коллаборанты долго болели, но выжили.
В сентябре 1941 года за недостаточно решительную, по мнению Гитлера, борьбу с подпольщиками был отправлен в бессрочный отпуск рейхспротектор Константин фон Нейрат. Его место занял начальник Главного управления имперской безопасности Рейнхард Гейдрих, легко вскрывший связи премьера Богемии и Моравии с врагами Рейха. Уже через неделю Алоиса Элиаша арестовало гестапо. Доказать его участие в отравлении журналистов не смогли, но хватало других улик. 1 октября суд за четыре часа приговорил генерала к смертной казни.
Благодаря заступничеству президента Гахи, исполнение приговора отложили на неопределенный срок. Осужденный мог бы просидеть в камере до конца войны. Однако в мае 1942 года подготовленные британской разведкой диверсанты Ян Кубиш и Йозеф Габчик в рамках операции «Антропоид» смертельно ранили Гейдриха.
В ответ немцы убили 1300 человек: подпольщиков, сочувствующих, родственников, соседей, заложников. 19 июня Алоис Элиаш стал единственным в Европе руководителем пронемецкого правительства, казненным за помощь Сопротивлению.
