Европейские живописцы привыкли жить благодаря богачам, но в 17 веке ситуация меняется — художники замечают окрепший средний класс. Они следуют за изменчивой модой, приспосабливаются ко вкусам публики и придумывают инновационные способы создания картин. О живописцах-фабрикантах, портретном конвейере и бешеных деньгах раннемодерных художников рассказывает WAS.
17 век — «золотой век» голландской и фламандской живописи, которая дала миру более двух тысяч художников. Количество написанных ими полотен измеряется десятками тысяч. Почти половину века на этих землях продолжалась Восьмидесятилетняя война, но она не помешала невиданному развитию искусства.
В Нидерландах 17 века картины покупали все слои населения, кроме самых бедных. Картины украшали дом, добавляли жизни красок, а также давали представление потомкам о внешности предка. Стоила одна от нескольких гульденов за гравюру до нескольких тысяч за полотно именитого мастера.
Картины мастеров прошлого покупались на аукционах коллекционерами. Такая покупка была не только тягой к прекрасному или данью моде, но и выгодной инвестицией. Однако всегда был риск переплатить. Чтобы избежать этого, богачи нанимали известных экспертов, как правило — художников. Для последних это был неплохой способ заработать.
Так, художественным агентом литовского князя Богуслава Радзивилла был известный фламандский гравер Лукас ван Ворстерман. Княжеская художественная коллекция насчитывала около тысячи полотен.
Когда в 1672 году курфюрст Бранденбурга Фридрих Вильгельм захотел за 30 000 гульденов приобрести коллекцию итальянских полотен, то доверил осмотреть ее перед покупкой знатокам, среди которых был и известный нидерландский художник Ян Вермеер. Расходы на экспертов окупились: они доказали, что на самом деле она стоила не более 3 000 гульденов.
Наибольшим спросом на рынке пользовались доступные бюргерам дешевые полотна, на изготовлении которых специализировались настоящие «фабрики картин» — большие мастерские известных художников.
Якоб Виллемс де Вет (1610–1675) был учителем десятков художников и сознательно занял прибыльную нишу производства дешевой живописи. Его мастерская производила картины трех сортов. Как правило, — копии или вариации известных картин и сюжетов. «Первосортные» мастер писал сам: большого таланта у него не было, но людям среднего достатка это было и не слишком нужно — они хотели полотен «как у модного Рембрандта, только дешевле». Второй сорт под его брендом писали приглашенные малоизвестные художники. Такие работы стоили дешевле картин де Вета. Самыми дешевыми были картины подмастерьев.
При отсутствии телевидения графический или живописный портрет был едва ли не единственным способом визуальной коммуникации власти со своими подданными. Традиция украшать стены домов и правительственных учреждений портретами правителей имеет давние европейские корни. В Голландской республике она была весьма распространенной, и помогала художникам зарабатывать на хлеб с маслом.
О масштабах этой моды можно судить по картинам мастерской нидерландца Михиля Миревельта. Из 629 полотен, которые сохранились до наших дней, голландские штатгальтеры изображены на более чем двухста. Портретов принца Морица Оранского насчитывается 42, Фредерика Хендрика — 36, Вильгельма — 17, других Оранских — более 100.
Цена полотна зависела от времени, потраченного художником на его написание, и размера. Немалую роль играло имя мастера. Прижизненной славы хотели все — она была залогом обеспеченной жизни, но лишь единицам удавалось достичь настоящего успеха.
Большинство известных художников, чьи полотна сейчас стоят миллионы долларов, были богатыми еще при жизни.
Тот же Миревельт в 1611 году за дом под студию выложил 5 500 гульденов. Роскошный амстердамский дом Рембрандта стоил 13 000 гульденов. Но все это — мелочи, по сравнению с состоянием Рубенса. В 1626 году его коллекция картин, древностей и драгоценных минералов была продана Джорджу Вильерсу, герцог Бекингему, за 100 000 гульденов. После смерти состояние этого олигарха мира художников составили около 400 000.
Однако большинство талантливых художников жили и умирали в бедности. Так, голландский художник Питер де Хох умер в приюте для душевнобольных. Нищета превратила пейзажиста Геркулеса Сегерса в хронического алкоголика, и он погиб, упав с лестницы, а живописец Франс Халс умер в приюте для бедных стариков.
Одного лишь таланта для успеха было мало. Большую роль играло умение заводить нужные знакомства, которые позволяли писать портреты богатых аристократов. Кроме заработка, это служило лучшей рекламой среди денежных клиентов. Художники платили влиятельным посредникам за рекомендацию, и демпинговали, выполняя заказы знатных людей.
Рембрандт, деньги и слава к которому пришли после написания портрета принцессы Амалии Сольмс, жены штатгальтера Фредерика Хендрика Оранского, писал посреднику Хейгенсу:
«С вашего разрешения посылаю вашей милости две картины, которые, как я думаю, получат такую высокую оценку, что Его Высочество заплатит мне
1 000 флориновза каждую. Но если Его Высочество признает, что они того не стоят, пусть заплатит мне меньше, как ему будет угодно. Поручаю себя милости Его Высочества и останусь доволен тем, что мне будет выплачено».
Когда посредник предупредил, что на такие деньги не стоит рассчитывать, Рембрандт смирно отвечает: «Считаю, если дела идут согласно желанию Вашей Милости и по справедливости, не стоит возвращаться к обсуждаемой цене. Что касается тех картин… я удовлетворюсь 600 флоринам за каждую, чтобы мне были возмещены расходы на две рамы черного дерева и упаковки общей стоимостью в 44 флорина».
Кроме того знакомства в «верхах» могли спасать художникам жизни, когда их преследовали за увлечение обнаженной натурой или религиозные взгляды. В 1630 году голландца Иоганнеса ван дер Бека (Торрентиуса) обвинили в богохульстве, атеизме и сношениях с дьяволом. Причина — якобы принадлежность к религиозно-мистическому движению Розенкрейцеров и создание коллекции эротических картин. От 20-летнего заключения художника спасло заступничество короля Англии Карла I, который предоставил ему убежище в Англии. «Дьявольская» коллекция была публично сожжена: до наших дней дошел лишь один рисунок — из коллекции английского короля. После ареста рисовать художник не мог из-за искалеченных пытками пальцев.
Нет сомнения, что тогдашние портретисты дико льстили своим заказчикам. Не было особого выбора: на портретах, как и сейчас на фото, главное — хорошо выглядеть. Мы не увидим там проблемной кожи, веснушек, следов оспы, редких волос, седины, плохих зубов, лишних морщин. На портретах все тщательно выписано по канонам тогдашней красоты, за которую, собственно, и платили заказчики.
Известна история с «рисковым» портретом английского короля Карла II (правил в 1660–1685 годах). Джон Райли написал его реалистичный портрет. Увидев результат, монарх удивился:
«Это я на него похож? Вот те на, выходит, я уродливый парень!»
Карл II, которого за жизнелюбие и добрую натуру называли «Веселый король», заплатил за портрет и оставил его для истории. Но все могло закончиться хуже для слишком реалистичного художника, поэтому они предпочитали не рисковать.
Средний портрет 17 века несколько напоминает современное фото на паспорт. На большинстве полотен мы видим бюст или фигуру человека на темном фоне — никаких лишних деталей, на которые ушли бы дополнительные время и деньги. Только богачи заказывали себе портреты в интерьере.
Были и оригиналы. В 1633 году толстый буржуа из Эдама потребовал от художника запечатлеть на полотне свою тучность, которая составляла предмет особой гордости заказчика: в 42 года он весил более 200 кг. Одному богатому судовладельцу написали портрет в окружении многочисленной семьи, а сам он указывает перстом на свои 92 корабля в порту.
Эталонным образцом портретов чаще всего служили лица признанных красавиц и красавцев. Так, придворный художник Карла II Питер ван дер Фес, создавая серию портретов «Виндзорские красавицы», всех нарисованных женщин сделал похожими на королевскую любовницу Барбару Виллерс.
Приблизительные расценки:
Напомним, в первой половине 17 века рабочий получал 6,5 гульденов в неделю.
Деловитый художник Миревельт был хорошим бизнесменом и догадался изготавливать портреты массово. Он предлагал заказчикам картины нескольких стандартных размеров: голова, погрудное изображение, полуфигура, портрет до колен, портрет в полный рост. Каждая композиция имела фиксированную цену, техника осталась неизменной.
Портреты с натуры рисовались за один сеанс: карандашом делался набросок лица модели, схематично зарисовывалась одежда. По этому рисунку потом писался портрет. Для заказов богачей использовались полноразмерные рисунки, одежда рисовалась с манекенов. Иногда художник мог попросить высокородного заказчика о дополнительных сеансах позирования. В 1625 году во время 9-дневного дипломатического визита в Париж герцог Бэкингем заказал Рубенсу два портрета. Единственный сеанс позирования художнику длился не более двух часов.
По схожей схеме работали и другие портретисты. Портреты для иностранных заказчиков могли создаваться даже по присланной гравюре. О сходстве, конечно, и речи не было. Как правило, известных людей рисовал сам мастер, обычных клиентов — его ученики — мастер лишь делал эскиз и подправлял работу.
Каспар Нетшер пошел еще дальше — держал заготовки изображений мужчин и женщин разного телосложения, а, получив заказ, просто дорисовывал лицо заказчика. Если оставался неоплаченный портрет, его использовали повторно — поверх лица рисовалось новое с похожими чертами.
Художественное ремесло считалось ненадежным. Мода была изменчивой, в спину дышали конкуренты, клиенты тянули с оплатой и вообще могли не рассчитаться.
Объявление художника банкротом могло привести к исключению из гильдии Святого Луки, что означало автоматический запрет на продажу своих полотен. Поэтому находчивые художники инвестировали заработанное в различные бизнес-проекты. Ян Стен в 1672 году купил лицензию на содержание корчмы в Лейдене, Вермеер помогал матери управлять кабаком «Мехелен» на главном рынке Делфта.
Завещание предприимчивого 50-летнего Рубенса свидетельствовало, что он имел: 10 доходных домов, 2 фермы, 2 ежегодные ренты в объеме 3 717 и 3 173 гульденов, большую коллекцию картин и драгоценностей. Он также пребывал на дипломатической службе у правительницы Испанских Нидерландов инфанты Изабеллы, что приносило значительные дополнительные доходы и способствовало поиску клиентов среди высшей аристократии. В 1629 году во время почти 10-месячного визита в Англию, художник и дипломат рисовал картины для английского короля Карла I и заодно работал над заключением мира между Англией и Испанией.
Жизнь голландских и фламандских художников 17 века была яркой и часто непростой. Но благодаря феномену нидерландского художественного «золотого века» живопись «пошла в народ» — ее открыл для себя средний класс Западной Европы. Это не могло не изменить жанровую структуру живописи.
Именно благодаря нидерландским буржуа, пейзаж стал самым популярным жанром, вытеснив исторические картины. В течение 1610–1679 годов рыночная доля пейзажа выросла с 25 % до 40 %, а доля исторической живописи упала с 46 % до 17 %. Весь 17 век последняя оставалась самым дорогим жанром — пейзажи, сцены из жизни и натюрморты были заметно дешевле. Самым доступным и демократичным жанром стал портрет.
